Библиотека Mosbiblio

Содержание

Слово о магии

РУССКОЕ ЧЕРНОКНИЖИЕ

Заговоры
Чародейство

Чары
Чародейский травник
Чародейские песни
Знахарство

Знахарские заговоры
Ворожба

Гадания на все случаи жизни
Самое упрощенное и верное каббалистическое гадание
Гадания для девиц
Святочные гадания
Гадание на картах.
Снотолкования

Сонник
Талисманы

Талисман на счастье
Талисманы-камни
Значение талисманов.
Свойства камней
БЕЛАЯ МАГИЯ

Счастливые и несчастливые дни

Счастливые и несчастливые дни по ходу Луны
Несчастливые дни
Несчастливые годы

Советы ведунов
Влияние планет на человека
Гадание по глазам .
Язык цветов ..
Народные поверья
Гадание по руке
Литература

Слово о магии

У всех народов во все времена были, есть и будут великие тайны, которые стремится познать человек. Мир, таинственный и невидимый, непостижимый уму и взору, представляется для человека заманчивым, привлекательным, и на разгадывание великих тайн люди порой тратили всю свою жизнь. Пройдут века, и все же тайны тайн будут неизведаны, непостижимы. Конечно, многие открывали и постигали великие тайны чародейства с помощью оккультизма, каббалистики, магии, хиромантии и прочих подобных наук. В средние века раскрытием тайн чудесного занимались Агриппа,

--------------------
Агриппа, Генрих Корнелий. Неттесгеймский (1486-1535) — писатель, врач, философ и чернокнижник. Основной труд, «De Occulta PhHosophia» в трех томах, написал в 1510 г. В этой работе Агриппа изложил свои воззрения, пронизанные алхимией, астрологией, магией н каббалистикой.

Альберт Великий,

---------------------
Альберт Великий, Альберт фон Больштедт, Альберт Магнус (1193-1280) — немецкий теолог, философ и естествоиспытатель. Монах-доминиканец. Сочинения (21 т.) впервые изданы в 1651 г. В русском переводе — «О растениях». — В кн.: Агрикультура в памятниках Западного средневековья. М.-Л., 1936.

Апулей,

-----------------
Апулей Люций (родился ок. 124 г. н. э.) — древнеримский писатель, софист. Создал авантюрно - сказочный роман «Метаморфозы в XI книгах» («Золотой осел»), проникнутый эротическими мотивами, элементами бытовой сатиры н религиозной мистики; «Апологию» — речь в собственную защиту против обвинения в магии.

Калиостро,

-------------------
Калиостро (настоящее имя Джузеппе Бальзаме), граф Алессандро Калиостро (1743-1795). Мнения о нем крайне противоречивы. Одни называют его авантюристом, другие — великим магом. Исколесил всю Европу, выдавая себя за медика, натуралиста, алхимика, заклинателя духов. Основал тайную секту, древнеегипетское масонство, принял титул Великого Корфа. В Риме был осужден инквизицией на пожизненное заключение.

девица Ленорман

-------------------
Ленорман, Мария Лина (1772-1843) — французская гадательница на картах, оказывала большое влия--ние при дворе императрицы Жозефины. Написала «Пророческие воспоминания одной Сивиллы» (предсказание о падении Наполеона 1) и «Исторические н секретные мемуары императрицы Жозефины».

и другие, более или менее знаменитые люди в области познания и раскрытия таинственного.
Эти люди совершили в свое время поистине чудеса, удивив своих современников необычайными открытиями. Но были и просто шарлатаны, которые, ничего не зная и не умея, называли себя чародеями и знахарями и пользовались широкой популярностью среди простого, темного народа.
Магия как представление о сверхъестественных возможностях человека имеет место практически во всех системах бытия. Во благо или во вред реализуются эти способности — зависит от того, какие силы их питают. Магия белая и черная, низшая и высшая, бытовая, церемониальная, религиозная, естественная и народная, магия красок и растений, запахов и снов, чисел и секса... Магия... магия... магия...
В принципе существуют две настоящие магии: черная и белая, вернее, черная и практическая. К первой относится вызывание злых духов, с которыми в давние времена, как гласит предание, заключали договор. К этой магии также относятся: прорицание, чародейство, вызывание двенадцати духов, общение е тенями мертвецов, предсказания, гадания, заговоры, кладоискательство, привораживание, нашептывание, талисманы, ладанки, познание секретов и тайн у постороннего человека и другие таинства.
Магия практическая, то есть белая, охватывает те способы, что предсказывают будущее по линиям руки, морщинам лба, по почерку письма л прочим приметам. Белая магия как бы полуразрешенная деятельность человека в области сверхъестественного. Она представляет собой искусство воздействовать сконцентрированной человеческой волей на эволюцию живых сил природы, вызывая ее ускорение.
Есть еще одна магия, к которой относятся различные фокусы — проделки с помощью ловкости и проворства рук обычно с участием ассистентов.
Всеобщее мировое чернокнижие возникло в первые века цивилизации, у древних людей. Древний мир впервые выговорил самые важные слова, основные идеи для творения тайных сказаний, и эти идеи усвоило все человечество. Древний мир — это Древний Восток, Греция и Рим. Там народы создавали идеи для мифов, думы для тайных сказаний, рассказы о> былом для поверий, там олицетворялись их видения. В этих видениях отражался быт древних народов — быт религиозный, политический, гражданский. Этот быт определял и семейную жизнь древних людей. Древний мир ушел в историю, народы, составлявшие его бытие исчезли с лица земли, но остались их мифы, их поверья, их сказания. Мир новый своего ничего не создал; он, как усыновленный наследник, как властелин отеческого имущества, вступил в распоряжение наследством, переделал интерьер на современный лад, отверг понятия, чуждые его мышлению, но принял основные мысли, восхищавшие его воображение, тешившие его самолюбие.
Мифы, перешедшие в новый мир, образовали демонологию, столь разнообразную, столь разновидную, сколь разноплеменны были народы, сколь разнообразны были их видения. Не днями, не годами, но веками усваивались мифы древней жизни новыми поколениями. Каждый народ при» нимал из них только то, что могло жить в его верованиях, и каждый народ в свою очередь прибавлял к ним то, чего недоставало для его верования. На основе новых верований возникли мифология и символика. Мифология древних наполнена предметами божественными — предметами, олицетворявшими волю каждого человека. В символике запечатлены знамения, которых народ не мог постичь, которых страшился. Предметы, выражаемые символикой и отражающие страх людей перед непостижимостью мира, заключали в себе понятия древних о природе. Эти понятия и представления древних о мире составляют чернокнижие и отдельные его виды: кудесниче-ство, чародейство, знахарство, ворожба. Во всех этих сказаниях описан опыт людей, изучавших природу для добрых и худых дел.
Рассказы о былом образовали поверья удивительные проявления житейской мудрости. В народных поверьях мы узнаем обыденную жизнь со всеми обрядами.
Тайные сказания Древнего мира складывались великими основателями, каждый народ называл их по-своему, и этим названиям несть числа. Эти люди наделяли таинства чудесным вымыслом, находили себе покровителей и учеников. Письмена санскритские уверяют нас, что Индия есть отчизна тайных сказаний, идеальный первоисточник всех последующих верований. Избранные люди Еги-пта и Персии, посещая Индию, изучали там тайные сказания и, возвращаясь на родину, высказывали их своим сородичам. Греция подслушала все эти сказания и передала Риму и за ним грядущим поколениям.
Изучая тайные сказания этих стран, мы встречаем в каждой из них своих оракулов, свои святилища, свои чернокнижия, свои гадания.
Толкователи тайных сказаний в Древнем мире существовали в обществе как отдельные, замкнутые группы людей, имевшие разные названия, например, астрологи, авгуры, прогностики, мистагоги, сортилеги, гаруспи-ки, пифониссы.
Астрологи, или, как их еще называют, халдеи, математики, волхвы, почитаются старейшинами в образовании чернокнижия. Наблюдая движения планет и созвездий, они предсказывали разные события в жизни государств и судьбах людей. Эфемериды—творение астрологов — представляли собой таблицы заранее вычисленных положений небесных светил на определенный день года или таблицы закономерных астрологических явлений. Ранее считалось, что Заратустра

----------------------
Заратустра. или Заратуштра (пран.), Зороастр (греч.).(между 10 и 1-й половиной 6 вв. lо н. э..). пророк И реформатор древнеиранской религии, получившей название зороастризм. Написал 21 книгу, яо нас дошли отдельные фрагменты, которые собраны в священном писанин «Авеста».

первый начертал чернокнижие; но с открытием санскритских письмен, это было опровергнуто.
Астрологи пришли на русскую землю в самом начале ее общественного развития. Их понятия так глубоко вошли в общественную жизнь, что и теперь многие верят, будто планеты влияют на их судьбу. В 1584 году летописцы записали, что народ видел в Москве комету с крестообразным небесным знамением, между церквами Иоанна Великого и Благовещения. Царь Иоанн IV Васильевич, глядя на эту комету, сказал: «Вот знамение моей смерти!». И велел он привести астрологов из России и Лапландии. Они, собранные тогда в Москву числом до 60, предсказали из явления той кометы царскую смерть.
По этой записи можно заключить, что астрологи приходили к нашим предкам из Лапландии и что они своими предсказаниями внушали народу страх перед кометами. И мы видим, что боязнь комет бытует и поныне. Заметим также, что и русская народная символика есть порождение астрологов.
Авгуры предсказывали будущее из явлений молнии и грома, из крика и полета птиц, из клевания курами зерен. Крики ворона, вороны, совы, петуха были предвестниками бедствий; полет орла или коршуна предрешал исход походов; клевание зерен курами предрекало военные успехи или неудачи. Авгурология претерпела на русской земле значительные изменения. Но и теперь на селе боятся крика ворона и вороны, страшатся пения курицы; а в святочных гаданиях придают особый смысл клеванию зерен курами.
Русское кудесничество, содержащее в себе заговоры на всевозможные случаи жизни, имеет удивительное сходство с гимнами Орфея. Заме-тим( что заговоры наших кудесников относятся исключительно к семейной жизни.
Каббалистика — знание, созданное евреями для открытия таинственного смысла понятий, — состояла в искусстве разбивать слова и в способе производить этими словами чудеса, произнося их определенным образом.
В чернокнижии есть намеки на присвоение каббалистического знания знахарями. Так, мы видим, что знахарь произносит непонятные заклинания от лихорадок, от укушения бешеных собак. Откуда явилась наша тарабарская грамота?
Гадания Древнего мира, распространившись по всему миру, разделились на двенадцать отдельных таинств. В нашей повседневной жизни ощущается влияние каждого из них.
Антропомантия содержала в себе таинственное прорицание будущего п'о внутренним частям тела человеческого. Римские императоры Гелиогабал и Юлиан занимались подобным гаданием.
У русских не было принято производить вскрытие тела умершего человека. О смерти судили только по внешнему виду и положению тела. Считалось, что человек, умерший в судорогах, предрекал несчастье своим близким.
Аэромантия объясняла будущие события по состоянию воздуха, небесным явлениям. , В русской символике понятия аэромантии прослеживаются довольно ясно. В народе до сих пор бытуют представления, что падение звезды много значит в судьбе людей, что каждая падающая звезда есть верный признак смерти какого-нибудь человека. В наших селениях вечернею порой старики рассказывают детям, как в старину падали облака на землю в виде киселя, о падении камней с неба.
Гидромантия основывалась на предсказании будущего по движению и цвету воды.
В русском чернокнижии это гадание существует во всей своей силе. Наговорить на воду, чтобы открыть имя вора, должен уметь любой знахарь. Гонтия, или чародейство, совершалась призыванием духов и вызыванием тени умерших из гробов.
Русское чародейство содержит в себе обряды вызывания духов, и народ верит, что каждый чародей может вызвать тень умершего.
Дактиломантия, или гадание посредством кольца, позволяет узнавать врагов. Кольцо, подвешенное на нитке, раскачивалось над круглым столом, края которого были исписаны буквами. Буква, на которой останавливалось кольцо, и служила ответом.
Дактиломантия перешла и в русское чернокнижие, но в измененном виде. Говорят, чародеи берут какое-то змеиное кольцо, вешают его на женском волосе и смотрят, куда оно будет качаться: в какую сторону отклонится кольцо, там и живет колдун, наложивший порчу на страдальца.
Капномантия, или гадание на жертвенном дыме, проводилось жрецами, чтобы узнать, стоит ли начинать то или иное дело.
В русской символике это гадание осталось, но сильно видоизмененное: по дыму узнают погоду.
Катоптромантия, или гадание, производимое зеркалом, способствовало окончанию болезни.
В русском чернокнижии зеркалогадание употребляется для многих случаев. На зеркале гадают о суженом, о жизни и смерти отсутствующего.
Керомантия — гадание воском; предсказывало, что случится — доброе и худое. В русских святочных гаданиях девушки льют воск в воду, чтобы узнать свою судьбу.
Клеромантия — гадание, основанное на метании шариков, определяло исход дела. Иначе оно еще называлось гаданием по жребию.
Бросать жребий — широко распространенное гадание в русской жизни. Народ всегда прибегает к нему в спорном деле.
Леканомантия — гадание, производившееся над водой, решало 'участь людей. Гадатель клал в сосуд, наполненный водой, драгоценные камни, золотые и серебряные пластинки с изображением знаков и читал заговоры. Из воды выходил тихий звук, подобный шипению змей. Этот звук и был ответом на поставленный вопрос.
В русском чернокнижии сохранились многие обряды гадания над водой. Так, знахари, кидая в воду уголь, замечают: кипит ли вода?
Ливаномантия — гадание, производимое с помощью курения благовонных смол, показывало, какие ожидания, худые или добрые, сбудутся.
В русских поверьях смолы заменились ладаном, и народ прибегает к этому гаданию при болезнях.
Метеоромантия — гадание, которое основывалось на толковании небесных явлений, особенно грома и молнии.
Следы метеоромантии сохранились в русской символике, к ним прибавились местные поверья. Так, девица или женщина, услышавшая весной в первый раз гром, бежит к воде умыться, предполагая, что умывание в это время может придать лучший цвет ее лицу. Существует также поверье, что, если летом часто грохочет гром, домашний скот может безопасно бродить по лесам и не будет укушен змеями.
Миомантия — гадание, предсказывающее будущее: основывалось на наблюдении за поведением мышей и крыс. Было время, когда Рим трепетал, услышав писк полчищ этих животных.
На Руси считалось, что появление мышей всегда угрожает бедствиями. Одежда, изгрызенная мышами, предвещает хозяину беду неминучую. Вид мышей, бегающих по полям в начале весны, наводит тоску на крестьянина — жди неурожая.
Некромантия - гадание на трупах с целью вызвать духи.
В русском чернокнижии существует только одно поверье об этом гадании. Наши чародеи, несмотря на свою дерзость, не смеют прикасаться к трупам умерших людей.
Онихомантия — гадание по ногтям. Гадатели натирали ногти мальчикам оливковым маслом и сажей и заставляли детей держать руки на солнце. По появившемуся узору гадали.
У нас до сих пор замечают обновы — белые пятнышки, появляющиеся в середине и на краях ногтей. По цвету ногтей судят, здоров или болен человек.
Ооскопия. На яйце, по желанию беременных женщин, разглядывали изображение, чтобы узнать, кто родится — мальчик или девочка.
Это получило распространение в русских деревнях. Беременная женщина вынимала из-под наседки яйцо, разбивала, смотрела, какого пола зародыш, того же должен быть и будущее дитя.
Психомантия — гадание, основанное на призывании теней умерших людей; составляло одно таинство с некромантией.
Тератоскопия — особый род гаданий, состоявший в объяснении необыкновенных явлений в природе. В русскую символику это гадание вошло с изменениями. Так, животные, родившиеся с разными уродствами — тремя ногами, двуглавые — наводили ужас на простых людей. Таких животных уничтожали как порождение нечистой силы.
Тефраномантия — гадание золою, проводилось во время жертвоприношения.
Зола в русском чернокнижии занимает почетное место среди прочих веществ. Чародей всегда имеет при себе золу из семи печей и посыпает ею, след человеческий, когда совершает чары. В пылу гнева сосед бросает соседу на двор золу горстями, чтобы истребить все растущее на его земле.
Энонтромантия — гадание по отражению в зеркале. Фессалийские чародеи заставляли приходящих читать ответы, писанные на зеркале кровью, по их отражению.
В русских святочных гаданиях энонтррмантия присутствует, но в измененном виде.
Вот очевидные доказательства проникновения тайных Сказаний Древнего мира в русскую землю. Вот истоки русского чернокнижия. Можно смело сказать, что ни один русский человек не был создателем тайных сказаний. Русские люди, возвращавшиеся из дальних странствий, и чужеземцы, приходившие на нашу родину, рассказывали окружающим о существовании чернокнижия в чужих землях. Эти рассказы, западая в сердца простодушные, переходили из рода в род и закреплялись суеверием наших предков. . Несмотря на такое влияние, в русской жизни понятие о тайных сказаниях совершенно отличается от подобных понятий у других народов. Ив этом нет, ничего странного. Общественное сознание русского народа фор» мировалрсь по своим собственным законам. Основу его составляли два краеугольных камня — понятия об обществе и понятия о семейной жизни. ; В основе русских общественных понятий всегда лежало православие^ Иерархи, как пастыри церкви и учители народа, князья и цари, как священ», ные властелины и блюстители народного благоденствия, были выразителя-; ми общественных понятий. В силу этого общественные понятия оставались неизменными, цельными, как неизменна и цельна была русская жизнь. Jf поэтому в нашем отечестве никогда не было стремительных переворотов в общественных понятиях, не было существенных, заимствований из жизни соседних народов. Все совершалось постепенно, на протяжении многих веков, людьми из среды соотечественников. Славянин, сближаясь на севере с, скандинавом, был только покорен его мечу, но не слову; платил ему дань своими избытками, но не хвалебными песнями; дал ему приют на своей зем-ле, но не принял от него письмен. Славянин, продвигаясь на Восток, сблизился с греком; принял от него веру, приютил греческих пришельцев, учится у грека тому, чего недоставало для его умственной жизни; но никогда не говорил его языком, никогда не менял своих понятий общественных на греческие. Он остался в полном смысле славянином. Никогда не ходил он на Запад. Люди фряжские сами приходили в его жилище, сами приглашали участвовать его в своих делах. Равнодушный к Западу, он чуждался и слов, и дел фряжских. Об Юге он забыл еще с того самого времени, как судьба бросила его из Индии на землю северной Европы, где он назвал себя славянином. Все перевороты в общественном сознании, происходившие в сосед-йих странах, не занимали русских. В этом и заключалась нерушимость отечественных общественных понятий.
Русские понятия о семейной жизни существовали как бы отдельно от понятий общественных, никогда не сливаясь с ними. Семейные понятия были изменчивы, как были тогда изменчивы границы русской земли. Там, на приграничных территориях, образ жизни чужеземцев очень сильно влиял на сознание русских людей, Их представления о семейном быте. Облекаясь русским словом, эти представления и мнения переносились от одного селения к другому. Пришельцы и люди бывалые были проводниками чужеземного влияния.
Пришельцами в русской старой жизни назывались все чужеземцы, люди не русской крови, люди не русской веры. Никогда добрая воля не загоняла пришельца на русскую землю: нужда и корысть влекли его к нашим предкам. Хлебосольство русское давало приют всякому пришельцу. Старейшины семейств, угощая заезжего человека, любили слушать его рассказы о дальних странах. Эти-то рассказы, передаваясь от отца к сыну, укореняли чужеземные обычаи в русском быту. Не зная всех подробностей семейной жизни наших предков, мы не можем в настоящее время представить, что нравилось русским людям, жившим в X или XII столетии, в рассказах чужеземцев. Но, принимая во внимание тогдашний уровень образованности общества, дошедшие до нас письменные памятники и устные повествования о той древней жизни, можно сказать, что наши предки в большей степени любили чудесное, поражавшее их воображение, любили великое, поражавшее их ум, любили ужасное, приводившее их в оцепенение. При всем том пришелец был всегда чужим для русского в общественной жизни, и только одни простодушные принимали его слова всерьез.
Людьми бывалыми на Руси почитались сородичи наших предков, люди, бывавшие в чужих землях, пересмотревшие все заморские дивы, услаждавшие своими беседами и старика, и юношу. Рассказы бывалого человека записывались в кельях отшельников и читались в семейном кругу. Таковы были наши паломники и торговые люди. Они — наставники в делах, советчики в болезнях, в житейских неурядицах — более всех способствовали внедрению чужеземного в семейные понятия, им больше доверяли, чем пришельцам. Тем более что люди бывалые никогда не выходили в своих советах за рамки семейного круга, никогда не стремились к обновлению общественной жизни.
Принимая в соображение эти два источника чужеземных влияний, можно понять, как трудно чужеземному мышлению внедриться в русскую общественную мысль. Как трудно вписаться в жизнь общества. Поэтому по прошествии стольких веков можно различить все чужеземные понятия, заимствованные нашими предками. Рассматривая с этой точки зрения тайные сказания других народов, заметим, что они перешли в русскую землю со многими изменениями — изменениями, которые сделали возможным существование этих сказаний в русской семейной жизни.
В русском чернокнижии в соответствии с народными понятиями о семейной жизни можно выделить четыре части. В первой описывается кудес-ничество, во второй — чародейство, к третьей относится знахарство, к четвертой — ворожба.
Русское кудесничество предстает здесь так, как оно обращается в устах народных, без замены понятий и слов. На первый взгляд кудеснические заговоры есть совершенный вздор, созданный как будто для того, чтобы сбить народ с толку. Но внимательно присмотревшись, мы обнаруживаем в них дух поэзии, жившей в песнях и сказках, услаждавших некогда наших предков в дни скорбные. Здесь кладезь нашей родной русской поэзии; здесь сохранились наши поэмы и были; здесь читаем жизнь наших предков.
Во все века и у всех народов именно народная поэзия воспевала семейную жизнь. Русский народ черпал свое вдохновение во всем, что окружало его, что скрашивало уединенную жизнь. Но он воспел и нечто, выходящее за рамки обыденной жизни, — тайные сказания. В этом он схож с другими народами.
Русское чародейство описывает чары, совершаемые в селениях. Прилагая, по возможности, объяснения этим затейливым вымыслам, мы надеемся, простодушные люди поймут, что было .бы заблуждением принимать эти обольстительные слова полностью на веру.
Русское знахарство построено на действиях, полных для простого народа тайного смысла и которые могли быть как спасительными, так и гибельными. Так, из рассказов бывалых людей известно, что в старину знахари ввергали целые селения в бедствия. Приводим здесь некоторые заклинания знахарей, бродивших из одного селения в другое и живших за счет ближнего.
Русская ворожба представляет собой народные гадания, распространяемые записными гадательницами по городам и весям. Многие из них по своим последствиям могут внести разлад в семейную жизнь, другие же, как, например, святочные гадания, напротив, представляют собой увлекательное, веселое занятие. Есть также гадания, цель которых удовлетворить тайные ожидания простого народа. Может быть, время и обстоятельства развеют эти остатки суеверий, перешедших к нашим предкам из чужих стран. Но пока настанет это время, пока явятся счастливые обстоятельства — пускай простодушные и доверчивые наперед ознакомятся с суетностью сельских гаданий.

РУССКОЕ ЧЕРНОКНИЖИЕ

ЗАГОВОРЫ

Заговоры относятся к древнейшим образцам народного творчества. В них выражается желание вызвать или устранить какое-нибудь явление. В происхождении многих из них видно чужеземное влияние. Почти каждый заговор состоит из пяти частей.
В первой части заговора перечисляются действия, совершаемые заговаривающим лицом. Во второй — обозначаются желания, указывающие на цель заговора. Третья часть представляет собой символический образ желаемого действия. Четвертая — мифологическая, в нее вводятся одухотворенные силы природы или фантастические существа, влияющие на жизнь человека. Пятая часть — заключительная, «замыкание» («замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень Алатырь»). Замыкание можно рассматривать как самостоятельный заговор, произносимый для усиления действия, совершаемого заговаривающим лицом. Замыкание является особенностью русского заговора. В остальном русские заговоры очень походят на восточные. Более всего заговоры были распространены в Малороссии.
«Замыкательными» словами служат и такие выражения, как: «Будьте мои слова крепки и легки до веку, нет моим словам переговора и недоговора, будь ты мой приговор крепче камня и железа». А начинаются заговоры обычно словами: «Встану я, раб Божий, благословясь, умоюсь водою-росою, утруся платком тканым, поеду, перекрестясь, из избы к двери, из ворот в ворота на восток» и т. д.
Заговоры и заклятия совершают знахари и знахарки. В заговорах эти люди обращаются к силам природы: солнцу, луне, звездам, заре, ветрам, грому, огню, молнии, дождю, граду, снегу, буре и к другим природным явлениям.
Заговор знахари обычно начинают произносить громким голосом и с какими-либо жестами или с серьезным выражением лица. Если заговор произносится над больным или над какой-либо болезнью, то его произносят шепотом, а потом дуют и плюют или машут рукой.
Заговоры имеют силу и значение, когда их произносят люди, сильные духом и волей, иначе заговор не будет иметь силы, и влияния на заговариваемого.
По преданиям древних ведунов и заговорщиков, из заговора ни одно слово не должно быть выкинуто или прибавлено к нему; каждое слово имеет свое значение, и если заговорщик его почему-либо пропустит или скажет лишнее слово, то заговор не подействует. Заговор передается заговорщиком лицу моложе себя, но как только он передаст заговор третьему лицу, заговор потеряет для него свою силу. Таким образом, каждый заговорщик может передать заговор, чтобы не потерять силу, только двоим.
У заговорщика должно быть крепкое здоровье, нравственная жизнь, воздержание от вина и других излишеств.
Многие заговоры произносятся утром, на заре, или перед восходом солнца и обязательно натощак, иногда перед заходом солнца, и чаще всего в легкие дни. В понедельник заговоров произносить не следует, потому что они в этот день не имеют силы. Лучше всего произносить заговор в первые дни по новолунии. Заговоры бывают «личные» и «заочные», то есть можно заговаривать кого-либо лично или в его отсутствие; заговоры произносятся перед водой, хлебом, над прутьями, ветками, на пороге, на дороге, на перекрестке, в бане, в избе, в конюшне, на сеновале, в поле, на огороде, на мельнице, на посиделках, на свадьбе, на вечеринках, на ветре, на дожде, на снегу, на льду, на песке, на болоте, в лесу, на колосьях ржи, на ячмене, на арбузах, яблоках и других плодах.
Все заговоры собраны по старинным свиткам, то есть рукописным книгам, а многие переданы по секрету очень старыми людьми, которым нельзя не доверять в том, что заговоры, произнесенные ими, вполне достигали в былое время своей цели.

Заговоры молодца на любовь красной девицы

Встану я, раб Божий (имя), благословись, пойду, перекрестясь, на все четыре стороны поклонясь, выйду из избы дверями, из двора — воротами, погляжу на чистое поле, посмотрю зорко на восточную сторону. На восточт ной стороне стоят три разные печи: печь медная, печь железная, печь глиняная. Все эти печи разжигались и раскалялись от земли до неба, так бы го« рячо разжигало у рабы Божьей (имя) ко мне, рабу Божьему (имя), сердце и кровь горячу; чтобы не могло ей было ни жить, ни есть, ни пить, ни стоять, ни лежать, а все бы меня, раба Божьего, на уме держать. Что недоговорено и переговорено, прострелите мои словеса, пуще вострого меча и вострей звериного когтя!

***

Встану рано, не благословясь, пойду быстро, не перекрестясь, помчусь в чистое поле, аки вихрь. В чистом поле стоит ракитов куст, а в том кусту сидит толстущая баба, сатанина угодница, людская греховодница. Поклонюсь я той толстущей бабе, отступлюсь от Отца, от матери, от роду, от племени; Поди ты, толстущая баба, разожги горячей огня у красной девицы (имя) сердце по мне, рабе, добре молодце (имя).
На море на окияне, на острове на Буяне, лежит тоска, бьется тоска, убивается тоска, с берега в воду, из воды в полымя, из полымя выбегал сатанина и громко кричал: «Павушка Романея, беги поскорее, дуй рабе (имя) в губы, в уши, в глаза, в белое тело, в алую кровь, в сердце ретивое, в пе-чёнь и в легкое, чтобы она, раба (имя), тосковала и горевала всякую минуту, и днем и ночью, ела бы — не заела, пила бы — не запила, спала бы — не заспала, а все бы тосковала обо мне, добре молодце (имя); чтобы я был ей люб лучше всякого Другого молодца, ближе родного отца, слаще родной матери, лучше роду-племени». Замыкаю свой заговор семьюдесятью семью крепкими замками, семьюдесятью семью гремучими цепями, бросаю ключи в окиян-море, под бел-горюч камень Алатырь. Кто мудренее меня взыщется, кто перетаскает песок со всего моря, тот отгонит тоску».

***

На море на окияне, на острове на Буяне, лежит доска, на той доске лежит тоска. Бьется тоска, убивается тоска, с доски в воду, из воды в полымя, из полымя выбегал сатанина, кричал: «Павушка Романея, беги поскорее, дуй рабе (имя) в губы и в зубы, в ее кости и пакости, в е'е тело белое, в ее сердце ретивое, в ее печень черную, чтобы раба (имя) тосковала всякий чае, всякую минуту, по полудням, по полуночам, ела бы — не заела, пила бы -— не запила, спала бы — не заспала, а все бы тосковала, чтоб я ей был лучше чужого молодца, лучше родного отца, лучше родной матери, лучше роду-племени». Замыкаю свой заговор семьюдесятью семью замками, семьюдесятью семью цепями, бросаю ключи в окиян-море, под бел-горюч камень Алатырь. Кто мудренее меня взыщется, кто перетаскает из моря весь песок, тот отгонит тоску.

***

Исполнена есть земля дивности. Как на море на окияне, на острове на Буяне, есть бел-горюч камень Алатырь, на том камне устроена огнепалимая баня, в той бане лежит разжигаемая Доска, 'на той доске тридцать три тоски. Мечутся тоски, кидаются тоски, и бросаются тоски из стены в стену, из угла в угол, от пола до потолка, оттуда чрез все пути и дороги и перепутья, воздухом и ветром. Мечитесь, тоски, киньтесь, тоски, и бросьтесь, тоски, в буйную ее голову, в тыл, в лик, в ясные очи, в сахарные уста, в ретивое сердце, в ее ум и разум, в волю и хотение, во все ее тело белое и во всю кровь горячую, и во все ее кости, и во все составы: в семьдесят составов, полусоставов и подсоставов. И во все ее жилы: в семьдесят жил, полужил и поджилков, чтобы она тосковала, горевала, плакала бы и рыдала по всяк День, по всяк час, по всякое время, нигде б пробыть не могла, как рыба без воды. Кидалась бы, бросалась бы из окошка в окошко, из дверей в двери, из ворот в ворота, на все пути и дороги и перепутья с трепетом, тужением, с плачем и рыданием, зело спешно шла бы и бежала, и пробыть без него ни единыя минуты не могла. Думала б об нем — не задумала, спала б — не заспала, ела бы — не заела, пила б — не запила, и не боялась бы ничего; чтоб он ей казался милее свету белого, милее солнца пресветлого, милее луны прекрасныя, милее всех и даже милее сну своего, по всякое время: на моло-ду; под полн, на перекрое и на исходе месяца. Сие слово есть утверждение и укрепление, им же утверждается, и укрепляется, и замыкается. А если какой человек, кроме меня, покусится отмыкать страх сей, то будет он яко червь в свище ореховом. И ничем, ни аером, ни воздухом, ни бурею, ни водою, дело сие не отмыкается.

***

Встану я на заре на утренней, пойду я на зеленый луг, брошу по ветру слова мудрые, пусть той девице (имя), что люблю я жарче пламени, обожгут они ее сердце доброе, пусть уста ее, уста сахарны, лишь к моим устам прикасаются, от других же уст удаляются, глаза жгучие пусть глядят всегда на меня, дружка (имя), добра молодца, день и ночь они, улыбаючись. О, пронзите же красной девице (имя) сердце доброе мои реченьки, как стрела огня молниеносного, растопите ее мысли-думушки, чтобы все они были заняты только б мной одним, добрым молодцем (имя). Я же буду ей верен до смерти, верен до смерти, до могилушки. Так же пусть и она (имя) будет мне верна. Я слова свои скреплю золотом, скреплю золотом, залью оловом, скую молотом, как кузнец-ловкач в кузне огненной, в кузне огненной, в сердце трепетном. Так неси же ветер словеса мои в ту сторонушку, где живет она, друг-зазнобушка (имя), и вернитесь вы, словеса мои, в сердце девицы (имя), что мила, люба, крепче солнышка, ярка месяца.

***

Подымусь, помчусь к быстрой реченьке, что бежит-шумит лугом бархатным. Речка быстрая, воды светлые, отнесите вы словеса мои красной де» вице (имя), что живет одна в той сторонушке и красна мила, аки солнышко1 Пусть не ест она, пусть не спит она, а лишь думает обо мне (имя) всегда, добре молодце. Гложет пусть ее сердце чуткое змея лютая, тоска смертная, обо мне (имя) дружке, добре молодце. Пусть глаза ее бирюзовые обо мне слезами умываются. Пусть другие ей, как полынь-трава, будут не любы, я же буду ей люб, как солнышко в утро майское. Пусть любовь ее будет так крепка ко мне, молодцу, что разрыв-трава не размыкает. Пусть же, пусть она, красна девица (имя), без меня, дружка, от тоски не спит, не пьет бра-женьки, не ест хлебушка, погулянушки и на ум нейдут, а подруженьки ей советуют полюбить меня, добра молодца (имя), и ласкать меня, как ласкает мать дитя малое. Ой, ты, реченька, речка быстрая, воды светлые и студеные, отнесите же красной девице (имя) мой завет и ключ от любви по мне, добре молодце (имя), и отдайте ей в руки белые ключ заветный мой, судьбой скованный в сердце-кузнице. Отоприте вы, воды светлые, тем ключом моим сердце девушки, что люба-мила мне, как Павушка.

***

Встану я, раб Божий (имя), утром рано, пойду в луга изумрудные?" умоюсь там росою целебною, студеною, утрусь мхами шелковыми, поклонюсь солнцу красному, ясной зореньке и скажу я солнцу, красному: «Как ты, солнышко, печешь-припекаешь цветы и травушки, так пусть и она (имя) припечется ко мне (имя) крепко, крепко, горячо, горячо, и будем мы как два цветка иван-да-марья жить вместе и любиться крепко, радоваться и ворко-ваться, как голубки порой вешнею. А ты, солнышко, приласкай нас, обогрей нас. чтоб никто не расхолодил и не разлучил нас во все дни, месяцы и годы живота нашего. Пусть она (имя) с этой минуты и легкого часу не спит, не ест, а все думает только обо мне, рабе, добре молодце (имя), а сердечко ее грустит и рвется ко мне, как птичка Божия на волю из неволюшки. Пусть я ей (имя) так буду с сего часу люб, как она мне и моему сердцу ретивому. Слова мои сердечны, искренни, верны и крепки».

***

За морем за Хвалынским, во медном городе, во железном тереме сидит добрый молодец, заточен во неволе, закован в семьдесят семь цепей, за семьдесят семь дверей, а двери заперты семьюдесятью семью замками, семьюдесятью крюками. Никто доброго молодца из неволи не освободит, никто доброго молодца досыта не накормит, допьяна не напоит. Приходила к нему родная матушка (имя) во слезах горючих, поила молодца сытой медовой, кормила молодца белоснеговой крупой, а, кормивши молодца, сама приговаривала: «Не скакать бы молодцу по чисту полю, не искать бы молодцу чужой добычи, не свыкаться бы молодцу со буйными ветрами, не радоваться бы молодцу на рать могучу, не пускать бы молодцу калену стрелу по поднебесью, не стрелять бы во белых лебедей, что лебедей княжих, не доставать бы молодцу меч-кладенец врага-супостата, а жить бы молодцу во терему родительском, с отцом-матерью, с родом-племенем». Уж как возго-ворит добрый молодец: «Не чисто поле.меня сгубило, не буйны ветры занесли на чужую добычу, не каленой стрелой доставал я белых лебедей, не мечом-кладенцом хотел я достать врагов-супостатов, а сгубила молодца воля молодецкая, во княжем терему над девицей красной (имя)». Заговариваю я, родная матушка (имя), полюбовного молодца (имя) на любовь красной девицы (имя). Вы, ветры буйные, распорите ее белу грудь, откройте ее ретиво сердце, навейте тоску со кручиной, чтобы она тосковала и горевала; чтобы он ей был милее своего лица, светлее ясного дня, краше роду-племени, приветливее отца с матерью; чтобы ей он казался во сне и на яву, в день и полдень, в ночь и полночь; чтобы он ей был во пригожество красное, во любовь залучную; чтобы она плакала и рыдала по нему и без него бы радости не видала, утех не находила. Кто камень Алатырь изгложет, тот мой заговор превозможет. Моему слову конец на любовь красной девицы (имя).

***

На море на окияне есть бел-горюч камень Алатырь, никем неведомый; под тем камнем сокрыта сила могуча, и силы нет конца. Выпускаю я силу могучу на красную девицу (имя), сажаю я силу могучу во все составы, полусоставы, во все кости и полукостй, во все жилы и полужилы, в ее очи ясны, в ее щеки румяны, в ее белу грудь, в ее ретиво сердце, в утробу, в ее руки и ноги. Будь ты, сила могуча, в красной девице (имя) неисходно; а жги ты, сила могуча, ее кровь горючую, ее сердце кипучее на любовь к полюбовному молодцу (имя). А была бы красная девица (имя) во всем послушна полюбовному молодцу (имя) по всю его жизнь. Ничем бы красная девица не могла отговориться, ни заговором, ни приговором, и не мог бы ни стар человек, ни млад отговорить ее своим словом. Слово мое крепко, как бел-горюч камень Алатырь. Кто из моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву выщипит, и тому мой заговор не превозмочь, силу могучую не увлечь.

Заговоры девицы на любовь доброго молодца

Из свежего веника, сделанного из березовых веток, берут пруток,-и кладут его на порог той двери, в которую должен войти любимый человйс. Кладя пруток, н> жно произнести такие слова: «Как высох этот тоненький пруток, так пусть высохнет и милый друг (имя) по мне, рабе (имя)». Пруток^ когда человек, о котором заговаривают, прошел через порог, убирают в тайное место, потом топят баню, кладут этот прут на полок на верхнюю полку поддают больше пару и, обращаясь в сторону, где лежит пруток, говорят: «Парься, пруток, и будь мягок, как пушок, пусть и сердце (имя) будет Кб мне, рабе (имя), так же мягко, как и ты». После этого баню запирают, а через некоторое время берут пруток, относят на воду и пускают по течению. Прут пускатв по реке нужно на заре.
Этот же заговор, но только для присухи чьего-либо сердца, делается так: пруток кладут на порог, приговаривая, как сказано выше, затем, после того как прошел тот, кого заговаривают, прут кладут на жарко истопленную печь, приговаривая: «Будь сух, пруток, как птичий ноготок, пусть так же сух будет и мой дружок (имя), а когда он ко мне подобреет, тогда пусть краснеет, как яблочко наливное, и полнеет, как месяц ясный после новолуния»

***

Выйду я в чистое поле; есть в чистом поле белый кречет; попрошу я белого кречета — слетал бы он за чистое поле, на синее море, за крутые гФ-ры, за темные леса, в зыбучие болота и попросил бы он тайную силу, чтобы дала она помощь сходить ему в высокий терем и застать там сонного (имя), сел бы белый кречет на высокую белую грудь, на ретивое сердце, на теплую печень и вложил бы рабу Божьему (имя) из своих могучих уст, чтобы он (имя) не мог без меня, рабы (имя), ни пить, ни есть, ни гулять, ни пировать. Пусть я буду у него всегда на уме, а имя мое на его языке.

***

Встану я, красна девица, с зорькой красной, вдень светлый и ясный, умоюсь я росою, утрусь мягкой фатою, оденусь Мягким покрывалом, белый опахалом, выйду из ворот, сделаю к лугу поворот, нарву одуванчиков, дунУ на его пушок, и пусть он летит туда, где живет мой милый дружок (имя), пусть пушок расскажет ему, как он дорог и мил сердце моему. Пусть после этих слов тайных, он полюбит меня явно, горячо и крепко, как люблю я его, рыцаря моего, дружка смелого, румяного, белого^.. Пусть его сердце растает перед моей любовью, как перед жаром лед, а речи его будут со мной сладки, как мед. Аминь.

***

Пойду я утром рано в зеленую рощу, поймаю ясна сокола, поручу ецу слетать к неведомому духу, чтобы он заставил лететь этого духа до того места, где живет (имя), и пусть он нашепчет ему в ухо и в сердце наговорит до тех пор, пока любовь в нем ко мне (имя) ярким пламенем заговорит. Пусть он (имя) наяву и во сне думает только обо мне (имя), бредит мною ночной порою, и гложет его без меня тоска, как змея гремучая, как болезнь смертная, пусть он не знает ни дня, ни ночи, и видит мои ясные очи, и примчится ко мне из места отдаленного легче ветра полуденного, быстрее молнии огнистой, легче чайки серебристой. Пусть для него другие девицы будут страшны, как львицы, как огненные гиены, морские сирены, как совы -полосатые, как ведьмы мохнатые! А я для него, красна девица (имя), пусть кажусь жар-птицей, морской царицей, зорькой красной, звездочкой ясной весной благодатной, фиалкой ароматной, легкой пушинкой, белой снежинкой, ночкой майской, птичкой райской. Пусть он без меня ночь и день бродит как тень, скучает, убивается, как ковыль по чисту полю шатается. Пусть ему без меня (имя) нет радости ни средь темной ночи, ни средь бела дня. Д ,со мной ему пусть будет радостно, тепло, в душе — отрада, на сердце — светло, в уме — веселье, а на языке — пенье. Аминь.

***

Заря-заряница, а я, красная девица, пойду за кленовые ворэта, в заповедные места, найду камень белее снега, крепче стали, тяжелее олова, возьму этот камень, брошу на дно морское с теми словами: «Пусть камень белый на дне моря лежит, а милого сердце ко мне (имя) пламенной любовью кипит». Встану я против месяца ясного и буду просить солнце красное: «Солнце, солнце, растопи сердце друга (имя), пусть оно будет мягче воска ярого, добрее матушки родимой, жальче батюшки родного. Пусть сердце милого дружка (имя) будет принадлежать весь век денно и ночно, летом и весной, только мне одной (имя). А для других это сердце пусть будет холодно, как лед, крепко, как железо, и черство, как сталь. Ключи от.еердца (имя) пусть вечно хранятся только у меня одной (имя)»

* * *

Ветры буйные, птицы быстрые, летите скорее к месту тайному, к сердцу милого (имя), дайте знать ему, как страдаю я (имя) дни-и ноченьки, по дружке своем милом (имя). Пусть я горькая, бесталанная буду счастлива с милым (имя) во все месяцы, в годы долгие, во дни майские, ночи зимние» в непогодушку и в дни красные. Я одна, одна люблю милого (имя) крепче батюшки, жарче матушки, лучше братьев всех и сестер родных. Птицы быстрые, ветры буйные, расскажите вы о том милому (имя), что страдаю я как от болести от любви моей к добру молодцу (имя). Пусть же .будет он до могилы мой. Так и ведайте ему, молодцу (имя).

***

Встану я, раба (имя), благословясь, пойду, перекрестясь, из избы в двери, из двора в ворота, выйду в чистое поле, в подводосточную сторону в подводосточной стороне стоит изба, среди избы лежит доска, под доской тоска. Плачет тоска, рыдает тоска, белого света дожидается! Белый свет красна солнышка дожидается, радуется и веселится! Так меня, рабу (имя), дожидался, радовался и веселился, не мог бы без меня ни жить, ни быть, ни пить, ни есть; ни на утренней зоре, ни на вечерней; как рыба без воды, как младенец без матери, без материна молока, без материна чрева не может жить, так бы раб (имя) без рабы (имя) не мог бы жить, ни быть, ни пить, ни есть, ни на утренней зоре, ни на вечерней, ни в обыден, ни в полдень, ни при частых звездах, ни при буйных ветрах, ни в день при солнце, ни в ночь при месяце. Впивайся, тоска, въедайся, тоска, в грудь, в сердце, во весь живот рабу (имя), разрастись и разродись по всем жилам, по всем костям ноетой и сухотой по рабе (имя).

Заговоры на разлад между девицей и молодцем

Как мать быстра Волга бежит, как пески со песками споласкиваются, как кусты с кустами свиваются, травы с травами срастаются, так бы и раба] (имя) не виделась с рабом (имя), никогда не говорила и пылким сердцем его, некрасивого, не любила. Пусть как в темнице или в клевище, не жить им как брат с сестрицей, а быть как тигр со львицей, лягушка со змеей, ящерица с тарантулом, так и ей (имя) казался бы он (имя) страшнее зверя лесного, шершавого домового, полосатого лесового, хуже дедушки водяного, а она бы ему казалась хуже бабы-яги, страшнее киевской ведьмы. Пусть между ними будут ссоры, раздоры и брани, а каждая встреча будет как кошки с \ собакой. И во все дни так, и днем, и ночью, и в полдень, и вечером, и утром. Словом, отныне и довеку. Аминь.

***

Как мать быстра река Волга течет, как пески со песками споласкиваются, как кусты со кустами свиваются, так бы раб (имя) не водился с рабой (имя) ни в плоть, ни в любовь, ни в юность, ни в ярость; как в темной темнице и в клевнице есть нежить простоволоса, и долговолоса, и глаза выпучивши, так бы раба (имя) казалась рабу (имя) простоволосой, и долговолосой, и глаза выпучивши; как у кошки с собакой, у собаки с росомахой, так бы у раба (имя) с рабой (имя) не было согласья ни днем, ни ночью, ни утром, ни в полдень, ни в пабедок. Слово мое крепко!

Заговоры на охлаждение между мужем и женой

Встану я, не благословясь, пойду, не перекрестясь, ни дверьми, ни воротами, а подвальным окном, подвальной отдушиной, положу шапку под пятку, не на сыру землю, а в черный чобот, а в том чоботе побегу я в темный дремучий лес, на большое глубокое озерище, где устроено водяное гнездище, по тому озерищу плывет челнище, а в челнище сидит черт с чер-тищей. Швырну я шапку из-под пят в того чертища. И спрошу его: «Что ты, чертище, сидишь в челнище, с противной чертищей? Сидишь ты, чертище, задом к своей чертище, а она хлопает глазищем, что днем совища, беги ты, чертище, в людское жилище, посели ты, чертище, свою чертищу в такой-то избище и дай ей в руки помелище, пусть она этим помелищем машет, между такой-то и таким-то (имена) раздор поселяет, вражду нагоняет и обеим неприязнь навевает. Пусть в этом доме не будет ни ладу, ни складу, а вечная ругань и брань, и во все дни года, зимой и летом, весной и осенью, утром и вечером, во всей хате, на печи и на полати, на полу и на потолке, на полке и в уголке, идет возня, стукотня и грызня. А у хозяина с хозяйкой ссоры и споры во все дни живота среди мясоеда и поста. Пусть они так живут, как кошка с собакой, как ведьма с чертом. Пусть мои слова будут кинжалом, змеиным жалом, так и жена такому-то (имя), а нет и того хуже, змеей подколодной»
Эти словеса ни колдуну не отколдовать, ни ветру не отогнать, как мою шапку из омута-озерища никому не достать. Говорю это не языком, а змеиным жалом, брызжу слюной жабы, заливаю слезой крокодила и кровью двенадцатиглавого дракона.

***